Перейти к содержанию
  • записей
    11
  • комментариев
    25
  • просмотров
    9 805

О блоге

Записи в этом блоге

Ян Кауфман
blog-0328154001438977440.jpgВнешне он выглядел непривлекательно - худое вытянутое лицо, длинный нос с горбинкой и висящие патлы волос.
Но тирольская шляпа на голове и шикарная двухгрифовая гитара-лютня производили впечатление и делали из него весьма притягательную личность для прохожих.
И совсем не важно, что слух у него отсутствовал и играл он посредственно, - главное, что в нём все почему-то находили гениальную музыкальную харизму.

Фото: авт. nico, Club canon
Ян Кауфман

Встреча со сказкой.

Обычное летнее утро.
Пудель Артемон нетерпеливо топал всеми четырьмя лапами у двери и поскуливал.
Мы вышли из подъезда.
Погода стояла сказочная... Сказочно светило солнышко, зеленела травка, щебетали о чём-то птички.
Вдруг Артемон вместо исполнения своих привычных обязанностей у любимого столбика, настойчиво потянул меня за поводок в сквер. Я еле поспевал за ним.
О, боже! Уже издалека я узнал её, прекрасную Мальвину, сидящую на белой скамье в яркой зелени кустов, усыпанных белыми цветами.
Она была неотразима в своём цветастом платье с рюшечками и красивым бантом, который так шёл к её очаровательному личику!
Конечно, с тех давних пор она несколько изменилась, но, появившийся золотистый цвет волос и живописные татушечки на ручках, её только украшали.
Какое-то шестое чувство самосохранения заставило меня остановиться вдалеке.
Артемон же, натянув поводок, устремился вперёд, к Мальвине, и обнюхал её.
Поняв, что эта встреча её безразлична и она продолжает нежно ворковать с кем-то по мобильнику, он справил нужду под её скамейкой и потянул меня домой.
Ночью во сне мы с Артемоном почему-то всё время вздрагивали и поскуливали.

Фото: авт. Monarh, Club Canon

Ян Кауфман

Сидя на маленьком раскладном стульчике, пожилой аккордеонист уныло наигрывал грустные еврейские мелодии. Лицо его не выражало никаких эмоций и казалось каким-то безучастным и усталым.
Утренний Брайтон только просыпался и лежащий у ног музыканта пакет для пожертвований был ещё пуст.

И вдруг, какое-то необъяснимое музыкальное чутьё заставило аккордеониста приоткрыть глаза.
Пред ним стоял, непонятно откуда появившийся юный дирижёр. Глаза музыканта широко раскрылись, лицо озарила широкая ласковая улыбка, и он заиграл: "Ах, Одесса, жемчужина у моря".
Фото:авт. Петр, Clab Canon/

Ян Кауфман

Эта фортепианная мелодия, парящая в воздухе, внезапно оторвалась от земли и дошла до иного неведомого мира. И душа Клода вспомнила её, давно забытую пьесу "Остров радости", написанную для его любимой Эммы. Отрывочные воспоминания той, прежней жизни, промелькнули какими-то аккордами божественной музыки.
В душе композитора смешались воспоминания далёкого прошлого: брызги морских волн и праздничное веселье острова радости, танца и любви, острова самой богини Афродиты...
Ах, как это давно было!
Певучесть и широта исполняемой мелодии с первых звуков так заворожили самого композитора Клода Дебюсси, что он явился с благодарностью взглянуть на пианистку...

Фото: авт. Петр, Clab Canon

Ян Кауфман

"Мне обычно ночами не спится,
Я, наверно, ошибка природы,
Я как старая, нервная птица
Никому не известной породы".
Юрий Шевчук

Наверно это обо мне... Одиночество.
С годами оно уже не тяготит, к нему привыкаешь.
Острее начинаешь воспринимать происходящее кругом, и одолевают воспоминания промелькнувшей жизни.

Но всё когда-то кончается. Всё чаще пытаешься понять и согласиться с неизбежностью предстоящей пустоты. Может там всё хорошо и красиво, а может и мучительно.
Все эти фантастические иллюзии веры и надежды откроются сами собой.

Луна с любопытством раздвигает небесный занавес из грозовых туч и поглядывает сверху, словно пытается угадать мои мысли и воспоминания.

Вдруг ночной ветер, вместе с запахом приближающейся грозы, донёс запах детства, запах маминого варенья из абрикос.

А сегодня я не смогла уснуть, потому, что боялась смерти.

Фото Пётр Clab Canon

Ян Кауфман

МЕТЛА

Я заметил её ещё издали, одиноко прислонившуюся к косяку открытой настежь двери.
И, хотя поблизости не было ни одной живой души, мне она показалась подобна настоящему охраннику, стоящему незаметно у входа в магазин.
Вместе с тем, было видно, что это одиночество и бездеятельность ей скучны, и она с нетерпением ждёт хоть каких-то гостей - званых, чтобы гостеприимно пропустить их в дом, или незваных, чтобы прогнать прочь.
Только, почему-то, внезапно подумалось:
- А вдруг она ждёт на пороге свою хозяйку - бабу Ягу, и полетят они вдвоём по своим тёмным делам...

Фото Ольги Романовой, Clab Canon

Ян Кауфман

Школьный вальс

С неба падают снежинки,
Закрывают всё кругом,
И над улицей Неглинкой
Кружат в вальсе голубом...

Новый год! И до рассвета
Школьный бал, и мы с тобой
Кружим в вальсе по паркету
Под оркестр духовой...

Много лет с тех пор промчалось,
Но тогда, давным -давно,
Юность вечной нам казалась,
Промелькнула, как в кино...

Не случилось нам судьбою
Разделить жизнь пополам -
Мы причалили с тобою
Каждый к разным берегам...

И, хотя давно с Неглинкой
Я простился навсегда,
Но тот бал и вальс старинный
Не забыть мне никогда...

А снежинки, а снежинки
Укрывают всё кругом...
Всё над старою Неглинкой
Кружат в вальсе голубом!

Прослушать песню: [url="http://www.chitalnya.ru/work/642078/"]http://www.chitalnya.ru/work/642078/[/url]

Фото "Вальс", авт. Alexice, Club Canon

Ян Кауфман

Из бескрайней неизмеримой дали, разрезая покров сплошной темноты, робко просочилась лунная дорожка.
Джек сидит, втягивая носом холодный ночной воздух, и ему кажется, будто весь спящий мир лежит у его ног.
Внезапно открывшаяся зимняя красота завораживает и навевает грустные воспоминания...
***
Помнится, раньше, в той жизни, его звали мистер Джексон.
Работая в Bank of America, он ничем не выделялся среди множества менеджеров - дом в Лонг-Айленде, две машины, купленные в кредит, любящая жена, дети, собака и, конечно, обязательное воскресное посещение церкви.

Мистер Джексон, как деловой человек и, к тому же - протестант, как-то всегда недоверчиво и с иронией относился к вопросам переселения душ и прочей ерунде.

Но всё его благополучие изменилось в один вечер, изменилось внезапно и навсегда.
Он так и не понял, что произошло. Запомнил только, что был в вагоне сабвея, на котором возвращался домой, когда там внезапно задымило, запомнил испуганные лица пассажиров и, последнее, что запомнил - это взрыв. Взрыв и внезапная тишина...
Казалось, что это не происходит на самом деле, что всё это чудится.

В единый миг наступило незнакомое чувство полного покоя - исчезли звуки, запахи и ощущение постоянной озабоченности. Душа мистера Джексона оказалась наполненной этим безмолвием и покоем. Ему уже начало казаться, что само время и окружающий мир, вместе с его телом, растворились в этом покое.

Остатком сознания он уловил чьи-то голоса:
- Михаил, в какие ворота его?
- Погоди Пётр пару минут! Видать, он сам ещё не понял, что отдал Богу душу. А может он вообще вернуться захочет!

Только тут, мистер Джексон понял, что он умер, но душа его ещё существует...
То, что было за этими двумя воротами, казалось чем-то незнакомым, пугающим и необратимым.
- Да, лучше бы вернуться, - едва промелькнуло у него...

И в тот же миг душа мистера Джексона полетела куда-то по узкому коридору, подхваченная неземным ветром. И, пока летела, ей открылась истина - всех людей ждёт этот шанс, шанс возвращения, или бесконечное время рабства за теми воротами.
***
... И вот он здесь. Дальние огни Нью-Йорка зовут и привлекают к себе, но его так беспокоит недоброе предчувствие! Зачем ему сохранили воспоминания, так бередящие душу? Как его там встретят? Мысли и вопросы заполнили голову, не давая сосредоточиться.

Он изредка трясёт головой, пытаясь сбросить все сомнения и вопросы, и задумчиво глядит на эту лунную дорожку, словно желая на ней увидеть какой-то выход из сложившейся ситуации.
Мистер Джексон поднял мохнатую морду и долго протяжно завыл...

Фото: AIRAT_UFA? Clab Canjn

Ян Кауфман
blog-0847072001399911630.jpgБезысходность

Ян Кауфман


Тусклый мерцающий свет от висящей на стене масляной лампы создавал ощущение покоя и одиночества.

Сделав пару мазков, мастер отложил кисть:
«Господи, зачем ты подарил мне ещё один день?!»

Его взгляд скользнул за окно на землю, покрытую мокрыми, уже начавшими гнить листьями, на голые корявые стволы почерневших деревьев, обречённо стоящие под пронизывающим ветром, который так и норовил сорвать последние обрывки листьев.
Зелёный кленовый лист одиноко прижался к оконному стеклу, будто сопротивляясь из последних сил этим неумолимо грустным дождевым каплям, плачуще стекающим вниз.

«Да, даже лист надеется на чью-то поддержку и защиту, будто предчувствует приближение холода, - подумал художник, - так и человек.

Любящий человек всегда счастлив, он просто живёт и радуется всему окружающему. Он живёт и кружится в своей, по сути, тоже сложной жизни. И, когда это неожиданно меняется и наступает одиночество, на душе становится так безнадёжно пусто и больно!»

Мастер наполнил старинную медную турку водой, и, бросив туда кусок сахара, поставил её на огонь, затем в закипевшую воду, добавил кофе и, помешивая, вновь поставил на огонь.

«Ну вот, Мари! Скоро будет готов твой любимый кофе, кофе по-турецки. Чувствуешь, какой аромат!? Прости, я только забыл ещё кое-что».
Он достал из комода три свечки и, зажигая от масляной лампы, вставил их в гнёзда бронзового канделябра.
«С днём рождения тебя, дорогая! Этот день мы всегда отмечали только вдвоём, и были счастливы. Знаешь, после твоего ухода я понял, - он разлил кофе в две чашечки, - что человек не может быть наполовину счастлив. Конечно не может! Но ты и сейчас рядом. Взгляни!».

Он подвинул канделябр ближе к мольберту и картина, стоящая на нём будто ожила.
С холста завораживающе смотрели печальные чёрные глаза молодой женщины. Лицо её на фоне золотого дождя из кленовых и берёзовых листьев казалось необыкновенно притягательным и одухотворённым, а огненные волосы разметались по плечам, касаясь нежной, как шёлк жемчужной кожи.

Тепло, выпитого кофе, растекалось по всему телу, но, почему-то, совсем не согревало. Ни какого эффекта… Одна безысходность и апатия после бессонной ночи.
Он снова посмотрел в окно на тот же ветер, деревья и мокрую унылую землю.

«Боже, как же хочется спать… Уснуть, чтобы не просыпаться…»

Затем подошёл к мольберту сделал пару мазков, усилив небо тёмными тонами. Потом лёг на топчан, уткнулся в подушку и уснул.

А дождь всё лил и лил, и одинокий лист, прилипший к окну, уже исчез среди миллионов других опавших листьев, скомканных и прибитых дождём к холодной земле.

Фото Okssi
×