Перейти к содержанию
Авторизация  

Наивная фотография (мобилография, ломография)

Алексей Никишин в своей беседе говорит о мобиллографии, но основные творческие задачи похожи на те которые, которые ставят перед собой большинство фотолюбителей.

Все мы знаем про наивное искусство. Его нельзя назвать творчеством дилетантов, но это совершенно точно искусство людей, которые не умеют рисовать. В предыдущих текстах мы говорили, что мобильная фотография хороша прежде всего своей неусложненностью. Снимать посредством мобильного телефона может любой, у кого он есть — для этого не нужно обладать каким-то специальным знанием. И тут мне кажется уместным провести па­раллели и обратиться к опыту наивного искусства.
 

Важно понимать, что в самом словосочетании «наивная фотография» нет ничего уничижительного. Оно про­сто обозначает тех фотографов, для которых еще не потеряно ощущение новизны. Наивное искусство изна­чально характеризовалось тем, что его авторам не нужно было никому ничего доказывать. Они не стара­лись понравиться окружающим, чему-то соответствовать и как-то особенно выглядеть. Так же и наи­вный фотограф — снимает не для того, чтобы продать фотографию задорого. А просто потому, что ему хочется.

 


Изначальный импульс здесь похож на импульс ребенка, который рисует, не стремясь кому-то понравить­ся — просто ему хочется рисовать.
И этот рисунок кому-нибудь потом подарить. Когда ребенок дарит тебе свой шедевр, вычерченный крупны­ми штрихами цветных карандашей, его не особо интересует твоя реак­ция, твой анализ или рефлексия по этому поводу. Ему просто хочется сделать хорошо.

Если рассматривать фотографию, сделанную посредством камеры телефона, под углом наивности, она находится примерно в той же плоскости. Это иррациональная фотография. Это аффект, который возникает не потому, что вокруг куча давящих условий. Если ты осуществляешь рекламную съемку, то являешься частью отлаженного процесса и представляешь себе, как выглядит канон рекламной съемки. Знаешь, что надо светить пятью (черт бы их побрал!) источниками, иначе это никто не купит. Ты на­ходишься в определенных обстоя­тельствах, и вся твоя работа лежит в координатах «как надо» и «как не надо». Но когда ты нажимаешь кнопку на телефоне, это происходит в очень короткий момент времени. И чаще всего ты просто не успева­ешь подумать о догме и каноне этого вида деятельности.

Конечно, важным моментом является само отсутствие ка­тегории мобильной фотографии в перечне «серьезных» жанров. Слава всем богам, весомых и всем известных высказываний в моби- лографии пока просто нет. Поэтому человеку с мобильным телефоном и в голову не придет ориентиро­ваться на работу какого-то мастера или применять к своему положе­нию чью-то чужую оптику вос­приятия. Он просто снимает так, как ему нравится.

И этот фильтр мобилографии ра­ботает почти мистическим образом: даже когда ты снимаешь человека, даже не думаешь считать эту фото­графию портретом.
Мобилография — искусство вне- симулятивных пространств. Снимая на телефон, мы не стараемся пока­зать мебель лучше, чем она есть; мы просто запечатлеваем ее в аффекте образа. Такой, какой она нас восхи­тила. В этом смысле мобилография даже полезнее для людей с обширной фотографической практикой, чем для начинающих. Она снимает шоры авторитета, отметает высказывания, сделанные до тебя, стимулирует личное видение. Говоря о наивном ис­кусстве, используют термин «впервы- сбытие». Он означает, что художник пишет так (а в нашем случае — так фотографирует), будто видит этот мир впервые. Это видение очень похоже на видение ребенка, для которого все в первый раз. И каждой незначи­тельной детали он придает огромный смысл и значение. Смотрит на стул и поражается тому, что у него круглая спинка; смотрит на листья, и удивля­ется тому, что они зеленые.

Мне кажется, в современной фото­графии в целом утеряна эта нить наивности и восхищения. Мы при­выкли удивляться только шоковым сюжетам и ню-фотографиям с кра­сивыми девушками. Да и то потому, что в мире современной визуальной перцепции тоже будто есть некая таблица, в которой расписано, что более прекрасно, а что — менее.
Но сама непосредственность взгляда, то, за что первое визуальное впе­чатление и принято ценить — этого сегодня у большинства даже начи­нающих фотографов, кажется, нет.
На чистоту взгляда можно себя проте­стировать при помощи путешествия: попадая в какое-то новое место, легко ощутить, есть ли у тебя этот важный чувствительный орган и не засорен ли он.
Не очень приятным следствием этого непременного условия свеже­го и непосредственного впечатления является отсутствие в поле мобиль­ной фотографии рефлексии.

Фотографические проекты можно условно разделить на два типа (на­равне с десятком других класси­фикаций). Во-первых, это съемка, рождающаяся из самого процесса — зависящая в своей самой важной ча­сти от модели, момента, настроения и похожих переменных. Во-вторых, это съемка, рождающаяся из реф­лексии, которая перед проведением тщательно продумывается сточки зрения идеи, смысла, локации, моде­ли, света и всего остального. Так вот, этот второй тип в мобилографиче- ском изводе не существует. И не пото­му, что снимать так камерой мобиль­ного телефона технически нельзя. Можно. Просто это бессмысленно.

Любая рефлексия и отбор, если вы занимаетесь именно «мобило- графическим проектом», должны быть внешними. Ценность наивного искусства (как и ценность мобило­ графии, в этом они схожи) состоит в том, что творение жестко отделено от искусствоведческой рефлексии. Соответственно, художник не может принимать участие сразу в обеих составляющих. Либо у него аффект и он творит, либо у него большая би­блиотека, он занимается кураторской деятельностью и называется не ху­дожником, а кем-то еще.
Еще одна важная черта общности мобильной фотографии и наивно­го искусства: наивный живописец никогда не стремится сделать так, чтобы было «художественно» и «кра­сиво». Это очень важная штука — отсутствие принятых в сообществе эстетических критериев. Причем важ­ная именно в такой формулировке.


Не «неприятие», а отсутствие. Я часто на лекциях вспоминаю фразу Шага­ла о том, что любой студент может красиво нарисовать гипсовую голову, но не у каждого есть нить, соединяю­щая руку и сердце. Когда у творца в голове нет системных ограничений, он может выразить все важное в го­раздо большем количестве формули­ровок. Это действительно так.
Самое удивительное, что хорошие наивные художники — чаще всего либо дети, либо старики. И если у пер­вых непосредственность высказыва­ния легко объяснима недостатком зашоренности, то у вторых она чаще всего проистекает именно из плотно­сти жизненного опыта. Совсем недав­но я прочитал интересное интервью с восьмидесятилетней старушкой, за последние три года нарисовавшей два десятка потрясающих картинок, признанных вершинами наивного искусства. Отвечая на один из вопро­сов журналиста, она сказала что-то вроде: «Столько хороших картин есть в мире. Столько их висит на стенах в музеях. Но я смотрю на них и вижу, что они неправильные. Что я бы их все нарисовала по-другому». И я уве­рен, в ней говорит не тщеславие.
Ведь эта художница признает красоту картин, она просто не соотносит, изображённый на них мир, с тем миром, который видит она сама.

 

 

 

Остается один сложный момент, представляющий собой опасность, о которой нужно помнить. Незнание принятых в обществе эстетических критериев и отсутствие умения работать с ними делает фотографию сложной для восприятия зрителя.

 

 

 

А поскольку фотография без зрите­ля — это совершенно особенная сте­пень болезни величия автора, работа все же должна быть читаемой. Ведь существует огромное количество 18-летних девочек, которым нравится то, что они снимают. И они не пони мают, что делают что-то не так, не понимают, что у них не получается высказаться, выразить и донести до зрителя ту самую сокровенную эмоцию. При этом они все делают искренне и честно. И здесь перед нами встает дилемма своеобразного шизофренического расстройства мобилографа. Потому что наивность в творчестве должна быть подкрепле­на знанием канонов.

 

 

Если развивать эту метафору, насмотренность — что-то сродни словарному запасу. С той разницей, что развивать ее можно, просто гуляя по Эрмитажу или Лувру.

 

 

Если вспомнить старушку, о которой мы говорили ранее, легко заметить, что между ее признанием мировых эстетических стандартов и глубо­ко частным способом видения нет противоречия.

 

 

Важность опыта наивного искус­ства для мобилографа — в том, чтобы понимать стандарты красоты, но при этом видеть мир своими глазами, а не глазами установленного кем-то стандарта. •

 


1350632523.jpg
Интересные сайты о мобильной фотографии
http://www.lomography.com
http://www.facebook.com/mobilecamera
https://dl.dropbox.c...eBrief_2012.pdf

 

 

 

фото: АЛЕКСЕЙ НИКИШИН
беседовал и записал: АЛЕКСЕЙ СЕРЕБРЕННИКОВ
Журнал DigitalPhoto 2012 10



Авторизация  

Обсуждение

Рекомендуемые комментарии

Комментариев нет



Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти


×